italy

Италия (8-20 мая) – Рим, Неаполь, Сорренто, Атрани, Амалфи, Позитано, Майори, Минори, Капри, Салерно, Матера, Таранто, Лечче.

Napoli

бояться неаполя советуют все путеводители и бывалые путешественники вроде Левченко: “бля, это самый тупой город в этой стране, уезжайте куда-нибудь, где получше – почему? – это криминальная столица”. в неаполе я был лет десять назад с мамой, и тогда чувак на мотороллере пытался сорвать с нее сумку. удалось только сбить ее с ног, а местный бомж предлагал ей кофе в стаканчике для утешения.

но на самом деле – это, конечно, все хуйня. неаполь в отличие от рима живой город. центр – это узкие улочки, по которым не взирая на овец-туристов ездят смарты и скутеры (которых в Неаполе в несколько раз больше, чем в Риме, где их в свою очередь в сто раз больше чем в Москве). Чудом не сшибая с ног, они уносятся в боковые переулки, в которых уже не разойдутся и двое. У каждого окна сушится белье – как во всех этих итальянских фильмах.

На эти улочки почти не проступает солнечный свет, по обе стороны длинного темного коридора трехэтажные дома с пиццериями и магазинчиками. В каждой подворотне колодцы, которым позавидуют и питерцы.

олеся боится и еще затемно собирается домой – мало ли что. На одной из площадей к моему пиву вместе с набором итальянских слов тянется рука – морщинистая, загорелая, с накрашенными ногтями. Это трансвестит в возрасте.

местные дети играют в футбол на ступеньках главного собора, используя вместо ворот урны (собственно, так по всей италии, места для асфальтированных московских коробок тут нет).

В старой готической церкви у мраморного алтаря венчается пара. Марио берет в жены Лауру, и мы становимся невольными свидетелями. “Да, я беру тебя в жены, Лаура”, – и олеся, едва не плача, тянет меня вон из церкви.

Потом она остается писать в блог, а я иду пить с разношерстной командой. Аргентинец, проработав четыре года на Fiat, открыл ресторан в Буэнос-Айресе и уехал на три месяца в Европу. Товарищи шлют ему деньги, а он на них собирается проехать Транссиб. Я в шоке, но он не понимает. Другой, англичанин, работает авиадиспетчером и живо реагирует на историю Калоева – он не знает, что того сделали героем и дали должность в правительстве Северной Осетии. Мы обсудили все: мате, Манчестер Юнайтед и Барселону, преступность в Москве, дело Литвиненко и даже Ямадаева. Потом мы возвращаемся, а Олеся спит и, видимо, недовольна моим двухчасовым отсутствием.

На второй день отправил Олесю на автобусе в Помпеи. Она говорит, что как и десять лет назад экскурсоводша мерзко хихикает, показывая группе лупанарий. В неаполе в отличие от рима почти нет туристов (где испанская лестница похожа больше на муравейник), в старом замке местные неаполитанцы передают друг друг доски и другие стройматериалы, а я брожу по замку, фотографирую море, и я совсем один, как будто в средние века.

К тому же в Неаполе никто не работает, На камнях вдоль набережной загорают стайки молодежи.

Девочки раздеваются до лифчиков, пока олеси нет в убогой забегаловке со мной знакомится итальянка и, жеманно улыбаясь, желает хорошей поездки.

С горы открывается охуенный вид на море, везувий, и белые-красные-желтые дома. рядом с замком монастырь. Мне не хотелось оттуда уходить (внутренний дворик с черепами на ограде и райской атмосферой тишины. За цековным алтарем галереи, обитые резным деревом, а выше картины и фрески, и никого – абсолютная тишина. еще раскрашенные фигурки неаполитанцев – торговцев, музыкантов, обывателей в городке, в котором то и дело сменяется день и ночь).

алтарь Марадоны

В другом музее, где тициан и брегель, туристов тоже нет. Просто вообще. Вместе со мной музей осматривает группа сгорбленных еле передвигающих ноги стариков. Они почти не смотрят по сторонам, просто шаркают вперед. Они ускоряются, а я остаюсь один в целой картинной галерее. Так же было в Ереване в нацональной галерее.

Ужинаю сициалинской пиццей в старейшей пиццерии в мире. в шесть вечера во всей пиццерии на 100 мест только я один. Здесь вообще ужинать начинают ближе к десяти вечера. Вот и в культовой местной забегаловке Ninella пусто еще в восемь, и нет цен в меню, не говоря уже об английском. Паста, моцарелла с помидорами, бутылка белого вина.

- Счет, пожалуйста – Нет, нет, идите за мной – Послушно иду за официантом на кухню, но он берет меня за руку и приводит к человеку, который сдерживает уже внушительную толпу на входе в ресторан. Бабло здесь получает только босс, и сразу в руки.

Matera

никогда раньше не слышал о матере, а между прочим это самый пиздатый город в италии.

добирались мы до нее с побережья амальфи через всю базиликату на четырех автобусах (базиликата самая бедная провинция италии, там всего два крупных города, но и в тех нет даже ста тысяч жителей, зато большую ее часть занимают природные парки и удивительно красивые лесистые холмы).

автобус высадил нас в матере в самую сиесту, кое-как дошли до центра, и с двумя пиздец какими тяжелыми чемоданами спустились в старый город (т.н. сасси). таскать чемоданы по каменным лестницам и мостовым пришлось долго, поскольку найти хотя бы один из семи отелей из путеводителя мы не смогли. Половина зданий заброшена, другая просто закрыта, вывесок нет, указатели ведут в никуда. Наконец нашли мужика, который на иностранном языке знает только шлаффен, на языке жестов сговорились о цене и пошли гулять.

сасси – это такие дома в пещерах, в которых тут начали жить еще до нашей эры. Жили в этих пещерах аж до 50-х годов прошлого века.

Обычный такой дом состоял из большой комнаты, в которой спали, ели и работали, кухни, винного погреба и комнаты для скота (канализации, естественно, не было). Жизнь в одном помещениями со свиньями и ослами, как несложно догадаться, плохо сказывалась на детях, поэтому детская смертность достигала 50%. В общем в 50-х годах всех оттуда выгнали, и с тех пор большая часть этих пещер стоит пустая и заброшенная. Некоторые, правда, закрыты решетками, и изнутри охраняются собаками.

весь вечер я ходил по полузаброшенному, почти пустому, предзакатному городу и как идиот повторял “как же здесь круто”. после ужина в пещерной пиццерии прогулялись по ночной матере, которая из-за слабого освещения и зияющих пустых окон и дверей пугает даже в северной, более цивилизованной части.

почему-то раньше я никогда про матеру ничего не слышал, а оказывается есть еще город с таким же названием в России, и про него даже валентин распутин рассказ написал (я даже охуел сначала, что распутин про италию пишет)

Матера на Flickr (первое фото как раз отсюда)

Bars

В отпуске, я считаю, бутылку вина можно выпить уже в обед. Так мы все время и делали. В конце концов, чая в Италии и с собаками не найдешь, а местный кофе, который все пьют стоя, одним глотком, пить его невозможно. Особенно хорошо пить в винотеках, где стен не видно за рядами бутылок, а к каждому бокалу приносят легкие закуски.

Винотека в Риме

В одном неапольском баре нам даже разрешили курить. Пепельницу, правда, не дали, а жестами порекомендовали бросать окурки на пол: мол, придет полиция, а бармен не при делах. Бар назвали в честь Ареты Франклин, там были красные бархатные занавески, полочки с джазовыми дисками и пустая барная стойка. Когда мы допивали второй шот, к бармену приехал друг с двумя сендвичами в фольге.

Бар "Богема"

Стыдно признаться, но за две недели в жопу мы напились только однажды. Зато этот вечер запомним не только мы, но и все жители милого городка, благо событий здесь происходит немного.

На единственную площадь в нашем городке мы приперлись из соседнего Амалфи аккурат к “счастливым часам” в двух местных барах (предварительно с утра мы уже выпили бутылку вина). Заказали по лонг-айленду и принялись рассматривать и обсуждать соседний столик, где две девицы усиленно клеили лысого рыжего мужика.

Тот самый бар в Атрани

Когда мы допили литр лонг-айленда и начали скачивать последнюю серию хауса, девицы ушли, а несклеенный мужик остался (олеся уже всерьез предлагала ммж). На мой вопрос, “куда он проебал баб”, он ответил, что “те живут слишком далеко” и выпал из нашего поля зрения. Дальнейшее теряется в тумане: Олеся, заплетаясь, пошла всех фотографировать и пропала, а я с трудом фокусировался на стакане, не в силах ее искать.

Четвертый лонг-айленд стал последней каплей, кончились сигареты и бармен угостил меня сигарой (момент оплаты счета я не помню, так что не знаю был ли это подарок. С барменом мы вообще сдружились – на следующий вечер, когда я мужественно заказал пива, он с чувством пожал мне руку, а олесе на прощанье подарил очки со сломанной дужке как у нее). Как мы дошли до дома не помню.

В номере ко мне пришло второе дыхание, и мы начали трахаться у распахнутого окна. Открывался чудесный вид на огромный светящийся в ночи крест на горе. Звонили колокола, мотороллеры приостанавливались внизу на дороге и разве что не бибикали. я попросил олесю вместо “fuck” кричать “ебать” (видимо, чтобы никто не догадался, что происходит), а не просто быть, например, потише.

На следующее утро у меня было ощущение, что каждый прохожий на единственной улице в Атрани смотрит на нас с укоризной (нарастающей в зависимости от возраста). В любом случае я был уверен, что все уже давно все обсудили.

Lecce

к концу поездки нас уже порядком заебали эти милые итальянские городки с узенькими каменными улочками и бело-желтыми обшарпанными домиками с развешанными трусиками и лифчиками.

поэтому последний пункт нашей поездки – лечче – произвел гнетущее впечатление. во-первых, лечче расположен в самой середине каблука, и здесь уже вообще никто не понимает английского. автобус высадил нас на окраине, двадцать минут в самый разгар сиесты мы играли в соцопрос: ни один человек не говорил по-английски и не знал где тут центр или вокзал. работник автостанции (на пальцах показавший нам 33) схватился за голову и начал рвать волосы? когда мы сели в автобус номер 34.

во-вторых, если в риме, напрягшись, работающий ресторан можно найти всегда, то в лечче в середине дня общепит наглухо забаррикадирован. на центральной площади города открыто кафе, но утром здесь съели все кроме сухих панини. в довершении ко всему мы купили шесть пачек разноцветных макарон, которые оказывается пиздец какие тяжелые.

в-третьих, разрекламированного путеводителем “особого золотого камня, сверкающего на солнце” мы не заметили, а “удивительные местные барочные церкви” вызывают ужас своей перегруженностью деталями.

зато вечером впервые за две недели мы ужинали не пиццей, пастой или салатом “капрезе”, а безумно вкусным местным блюдом – “курица с рисом”. запахло родиной. вечером мы поехали на поезде обратно в рим.