Israel

Первый день

Ради более позднего вылета из Тель-Авива в субботу и более раннего в Тель-Авив в воскресенье я выбрал израильскую авиакомпанию Эль-Аль.

Перед регистрацией на рейс сотрудница отдела безопасности авиакомпании задает несколько вопросов потенциальному (как я понимаю, покупки билета для полета еще недостаточно) пассажиру.

- Вы знаете происхождение вашей фамилии?, – спрашивает меня милая, но очень серьезная девушка

- Я еврей, помедлив отвечаю я. Происхождение своей фамилии я знаю плохо, а мама и вовсе утверждает, что отношения к еврейству оно не имеет. Зато Саша Артемьев, который обещал мне жесткую порку при регистрации, утверждает, что фамилия Азар происходит от нотарикона Александр Зискин Рабинович. И Википедия с ним полностью согласна!

Рассказал девушке в общем и про поездку в Польшу по местам Холокоста, и про друзей из Израильского культурного центра. Думал, что более приятного для государства Израиль человека днем с огнем не сыскать. Ан нет. На проверке посадочных меня выхватил из толпы лысый секюрити и долго тер в закутке специальной синей палочкой. Даже на колени опустился и потер ею ботинки.

***

В самолете же судьба вновь взяла меня за шкирку и постучала головой об стену – опомнись мол, распиздяй. Справа от меня сидел загорелый еврей средних лет в брюках и рубашке. Он писал письмо на английском языке на своем Blackberry. “Как я рад, что наши переговоры закончились таким успехом. Мы счастливы стать вашими поставщиками… Надеюсь, вы сможете переслать мне каталог бла-бла-бла”. Писал минут тридцать, а на взлете принялся за газету на иврите.

Как только самолет набрал высоту, еврей достал ноутбук и начал производить действия с цифрами в экселе. Спустя какое-то время открыл оффлайн-версию Джимэйла и начал строчить письма на трех языках – иврите, английском и русском. Когда, самолет пошел на посадку, и сосед закрывал ноутбук, я увидел на рабочем столе его фотографию с женой и тремя детьми.

Окончательно он добил меня, когда достал из кейса стопку листов и начал читать текст на итальянском. Униженный и разбитый собственной никчемностью я побрел на паспортный контроль (зато в Эль-Але отлично кормят – больньезе и хумус)

***

Гостиница Ambassador находится в арабской части Иерусалима, а вез нас туда водитель-араб. Поэтому неудивительно, что сделав несколько шагов от отеля в сторону старого города, попадаешь в мини-стамбул. Мужчины сидят в чайных, курят кальян и играют в шахматы или нарды, узкие улицы с двухэтажными домами освещаются магазинами и забегаловками, повсюду маленькие, но популярные парикмахерские. Мимо проходят мужчины в длинных платьях, женщины – в платках.

Старый город с его узкими улочками производит ночью куда более сильное впечатление, чем днем, когда в нем снуют туристы. Бедная арабская часть старого города темна и неприветлива, а вдоль христова пути всегда торгуют, может, даже и в три часа ночи.

Исследовательского азарта хватило ненадолго: пройти мимо Bell Wood Bar не удалось.Огромный вкуснейший бургер с картошкой фри, салатом и соусами с двойной порцией джемисона и шотом арабской анисовой водки арак. Вот только на здоровье алкоголь сказывался все хуже, а горячих напитков (чая или кофе) в баре не оказалось вообще. Русские коллеги вскоре засобирались спать, а мы с Сашей нашли утешение в подоспевшем отряде из девяти украинских журналисток.

Найти устраивающее всех сразу место не удалось, и журналистки разбрелись, но маленькой уютной компанией мы осели в пабе Nadin. Здесь на стол сразу и бесплатно ставят кальян (смена угля – 7 шекелей) и ведро попкорна, а коктейли на любой вкус давали сразу два по цене одного. Лонг-айленд черри и нечто под названием I wanna die (никогда не пробуйте эту бурду) завершили приятный вечер.

РАМАЛЛА. ЛАГЕРЬ БЕЖЕНЦЕВ

—————–

Лагерь палестинских беженцев в Рамалле Аль-Амари. Здесь раньше жили несколько сотен, а теперь несколько тысяч человек. Новых беженцев сюда не определяют, просто арабы много рожают. Всюду дети, дети, дети… Очень много детей, палестинских детей. Почувствовав во мне врага, один мальчик кинул (и попал!) в меня морковкой. Я сделал ему страшную рожу, он оскалил зубы в ответ. Драки не произошло, потому что меня оттеснили другие дети на лошадях, которые снуют туда-сюда по лагерю (он, конечно, ни на какой лагерь не похож, а является обычным жилым арабским кварталом. там даже маршрутки ходят!). Второй мальчик при моем приближении достал из кармана ножичек и провел по щекам, предлагая побриться (и вскрыть горло, конечно). Я поспешил ретироваться.

ИЕРУСАЛИМ. СТЕНА ПЛАЧА

В первый раз, когда был у стены плача, почему-то не заметил, что у этой синагоги под открытым небом есть и закрытая часть чуть левее. Большинство ортодоксальных евреев, видимо, молятся там, оставляя открытую часть для туристов и всяких неофитов.

А внутри все совсем по-другому:

ЗАПАДНЫЙ БЕРЕГ

где вроде как правит администрация палестинской автономии во главе с Абу Мазеном – это довольно неприглядные пустынные территории с редкой растительностью и вкраплениями еврейских поселений.

В поездке пришлось очень много услышать (от самих палестинцев) о том, как тяжело живется палестинцам. Им, действительно, приходится получать разрешение у израильских властей, чтобы попасть из одного палестинского города в другой. Только 9,5 тысяч жителей западного берега из 2,5 миллионов имеют право приезжать в Восточный даже Иерусалим. Впрочем, из аэропорта нас вез араб, о чем я догадался только, когда его телефон зазвонил арабскими напевами, а сам он поприветствовал звонившего “салям алейкум”.

Рассказывал это нам палестинец, который как раз входит в эти счастливые 10 тысяч, потому что работает на Евросоюз. ЕС занимает очевидную пропалестинскую позицию и вкладывает в Палестину 1 млрд (400 млн по линии ЕС, остальные дают отдельные страны). Палестинец был неприятный, слащавый и скользкий, все время улыбался и хихикал.

На деньги ЕС палестинцы отстраивают полицию, но за пять лет  есть только пара зданий и зал для пресс-конференции с новыми стульями еще в магазинной обертке. Зато выяснилось, что палестинский полицейский-новобранец получает 400 баксов, а майор – штуку баксов.

И еще оливки палестинцы собирают, жалуются, что им собирать урожай не дают, но почему-то даже не чешутся возделывать хоть что-то еще. А оливки у них Евросоюз покупает и всячески помогает этим производствам. Вроде как только на 15% территории Западного берега действует полная власть палестинских властей, еще на 25% территории – безопасность обеспечивают израильтяне, а палестинцы руководство, а на 50% (район С) – израильтяне. Строить палестинцам разрешается только на в районе А. Правда, израильтяне говорят, что арабы строят никого не слушая. Как и израильтяне, впрочем. Еще израильские поселенцы якобы свободно носят оружие. Поселений все больше еще и потому, что квартиры вроде бы там дают почти бесплатно-за 20 тысяч долларов, а в Израиле нет.

Повсюду по Западному берегу вроде бы стоят израильские блок-посты и проверяют машины (хотя мы проехали на автобусе из иерусалима в иерихон и из иерихона в вифлеем без единой проверки). Местный врач-палестинец рассказывает, что из-за очередей многим женщинам приходится рожать прямо на блок-постах, что приводит к гибели трети детей. Может и так.

От Палестины Израиль отделился стеной безопасности, которая как выражаются многие палестинцы разделяет в большей степени палестинцев и палестинцев. Рассказывали и о городе Калькилия, который стена окружила, и войти или выйти из города можно только в определенно время утром и вечером. Единственные ворота в город охраняет израильская армия. “Это гетто, а Израиль готовится к апартеиду”, – рассказывает заслуженный врач и политик Баргути. Он в президенты баллотировался, но неудачно, а его известный родственник сидит в израильской тюрьме за терроризм. Но об этом Баргути не говорит.

Он рассказывает о гибели детей в Газе, показывает фотографии, демонстрирует убедительные цифры (на территории Израиля 2400 куб м на человека, у нас 50 куб м., у них ВВП 28000 долларов на человека, а у нас 1500 долларов), в том числе о том, что вода в Палестине стоит дороже чем в Израиле. Не знаю уж, откуда он это взял,и кто в этом виноват.

Баргути мастерски завладевает вниманием и доверием аудитории, показывая слайд о том, как с 1948 по 2010 год уменьшается территория Палестины. Не объясняя, почему. Он саркастичен и эффектен: “Впервые в истории от народа, находящегося в оккупации, требуют сохранения безопасности для оккупантов”.  Но потом, когда он видит, что вся аудитория (кроме меня) уже принадлежит ему, он делает ошибку и показывает три видеоролика, где собака кусает женщину, солдаты бьют юношу по лицу, а еще одному демонстранту стреляют в ногу. Что происходит дальше с этим юношей не показывают, но монтируют так, будто он погию. Это провал, и в ролики не верит никто. Правда, в итоге из поездки все возвращаются палестинофилами. Кроме меня и Тимура. Но мы же евреи, ага.

Жизнь в Рамалле не такая плохая, как кто-то может подумать или кто-то хочет представить. По всему городу новостройки, на площади кофейня Stars & Bucks, администрация Аббаса строит себе новый комплекс зданий, ночью в клубе SkyBar на крыше отеля Ankars пьют дорогое вино, курят кальян и едят вкуснейший шашлык. Большинство женщин без платков, хотя одна парочка была одета по форме.

С нами посадили палестинских журналистов, нам достался лысый Омар из местного отделения Аль-Джазира. Он рассказал мне, что арабы и евреи произошли от одного общего предка, и являются кузенами, поэтому лично он к евреям относится хорошо. Оправдывать деятельность палестинских террористов во время интифады он не стал, но и не согласился, что ограничение палестинцев в правах в ответ разумная мера. Потом кальян сделал свое дело, и разговаривать о политике мне надоело, чем воспользовалась Соня, выяснив, что Омар хоть и женат, но и любовница у него имеется. В Палестине тоже можно иметь вплоть до четырех жен, но на тех, у кого даже две жены, тут смотрят очень косо.

Иерихон и Вифлеем живет туризмом. В первом, по-моему, вообще ничего нет кроме ресторана “Гора искушений” с недорогой вкусной едой по принципу “съешь сколько сможешь” и тонной одинаковых сувенирах в том же здании, а также фуникулера к монастырю искушения Христа на горе. Вифлеем, увы, видели только ночью, нас даже пустили в церковь, построенную на месте рождения Христа, но свет не включили. Поэтому знакомство с Вифлеемом у меня исчерпывается еще одним палестинским рестораном с видом на едва освещенный город с вкуснейшим шашлыком, кальяном, вином и живым исполнением местным певцом “бесаме мучо”.

Или вот еще есть лагерь беженцев в Иерусалиме. То есть административно он принадлежит Иерусалиму, но Израиль отгородился от него стеной и фактически здесь управляют палестинцы, то есть никто, и здесь царит анархия, криминал и хаос. Но зато живущие здесь палестинцы получают и блага (социальные) от Израиля как граждане Иерусалима, хотя паспорт они в большинстве случаев не берут, и помощь как беженцы. При этом воду им приходится у Израиля красть, потому что евреи отказываются ее давать, но препятстсвуют несанкционированному отбору воды. Дома здесь никто не облицовывает, 50 лет уже ждут решения, контингент меняется, на место тех, кому удается вырваться в нормальные дома, приходят другие из палестины.

За стеной, откуда сняты фотографии, находится еврейский район Писгат-Зеев. Он находится в Восточном Иерусалиме, то есть по логике ЕС и Палестины, является незаконным поселением, нарушащим международное право. Но трудно себе представить, чтобы евреи покинули этот район и ушли. Еврейские районы продолжают расти, и скоро уже будет невозможен вариант того же Клинтона, предлагавшего просто поделить все по принципу, кто где живет, того и земля. В этом случае даже Западный берег скоро будет разделен из-за планов Израиля построить новые еврейские кварталы Иерусалима.

Поэтому палестинцы уже не говорят, что хотят двух государств, они все уже готовы на одно государство, в котором им будет богаче и приятнее жить, и территории будет много. Глава палестинского агентства Маан так и говорит: “Пусть Израиль либо женится, либо разведется с нами, а просто как любовница ложиться к нему в постель, когда он прикажет, мы не хотим”. Насер считает Аббаса слабым лидером: “Арафат отдал евреям 70% земли, но народ приветствоваал его, а Аббас с 2005 года не уступил ни пяди земли, но все говорят, что он слаб”.

Израиль на одно государство не согласен, потому что не готов делиться с палестинцами властью – недаром там вводят присягу, в которой каждый новый израильтянин должен поклясться в верности еврейскому государству Израиль. Практического толка никакого, зато скандал вызвала эта мера огромный. Ну а два государства не устраивает Палестину и Израиль одновременно, потому что похоже, что о разделе территории им уже никогда не договориться, нужно было делать это раньше. Например, в Осло, после которого количество еврейских поселенцев уже выросло вдвое – с 100 до 200 тысяч.

В Сектор газа мы так и не съездили, а жаль. Его видно со специальных смотровых площадок в Сдероте. Ну там,наверное, не очень хорошо живется. Там высокая плотность: на территории 360 км² проживает 1,4 млн человек (3,9 тыс. чел на 1 кв. км). На жизнь этим 1,4 млн выделяется 1 млрд евро и разнообразная гуманитарная помощь. Как там все это распределяет ХАМАС не совсем ясно, так как с ФАТХ отношений у террористов из Газы нет.

ИЕРУСАЛИМ

Так выглядит одна из самых тусовочных улочек Иерусалима незадолго до захода солнца в Шаббат. Правда, оказалось, что для страха остаться в пустом городе, где никто и ничто не работает, нет повода.

Когда к 17 закрылся ресторан, мы перешли дорогу и сели в бар Stardust, названный в честь старого альбома Дэвида Боуи. Здесь все пили и веселились, а вечером должен был быть живой концерт. Когда стемнело, официанты начали расставлять столы и стулья и около других заведений. И только евреи-ортодоксы, проходившие мимо и спешившие домой, качали головой и еле слышно цокали языком.

В шаббат не работают и автобусы, но нам, простым русским журналистам, было не в падлу, съездить в Иерусалим из Тель-Авива и обратно на таксо. Что мы и сделали.

Тем же вечером, в Тель-Авиве мне, наконец, удалось склонить ответственных коллег к нормальному московскому пьянству, чтобы много вина, чтобы лонг-айленды и чтобы бесмысленно, жестоко и скучно, но обязательно до утра. Кульминацией вечера (когда деньги на вино в ресторане уже кончились) стал поход в гостиницу за припасенной мною бутылкой крепленного вина. Накануне вечером мы возвращались из паба Mike’s Place, где несколько лет назад взорвался смертник – милое место с Гинессом и Ньюкаслом. Скучные коллеги шли спать, хотя не было еще и полуночи, а я зашел в магазин купить вина. На полке оказалось очень много грузинского вина (молодцы грузины. не растерялись, когда их выгнали с нашего рынка, и нашли новые неожиданные рынки сбыта), но дорогого. Найдя бутылочку за 20 шекелей, я понес ее к прилавку, откуда на меня замахали руками, показывая на часы. Видимо, в Израиле, как и в Москве, запретили алко продавать ночью, подумал я. Но продавец, присмотревшись к бутылке, вдруг подобрел и продал мне ее. Видимо, вино не самое крепкое, подумал я.

По дороге мы встретили больших, по-романовски мощных тараканов. Они кучкой сидели на дереве, шевелили усиками и общались. В общем вино я тогда тоже пить не стал, зато торжественно вынес его из гостиницы в холл, где собралась вся честная компания улетавших в 3 утра домой украинских журналистов. Вынес, открыл и глотнул. Действительно, некрепкое вино, подумал я и передал бутылку следующему.

- Это сок!, воскликнул сосед, и я вдруг увидел среди множества надписей на иврите рядом с виноградной лозой цифру 100 и знак %. Это был ПРОВАЛ!

Который быстро забылся под ударами лонг-айлендов в круглосуточном баре на пляже и особенно в теплом море на рассвете.

Кто был в Иерусалиме знает, что это совершенно сумасшедший город, где вдоль всего крестного пути Иисуса арабы торгуют иконами, крестами и майками “Свободу Палестине” и “Силы обороны Израиля”. По узким улочкам в обе стороны туда-сюда идут туристы, поэтому колорита чуть меньше чем в Стамбуле на улочках вокруг базара потому, что здесь не ходят мужики с переносными чайниками или подносами с бубликами на голове.

В пятницу мы умудряемся попасть к воротам львов аккурат в тот момент, когда мусульмане идут с Храмовой горы после пятничной молитвы. Стоим минут двадцать, пока сквозь не самые широкие ворота протиснутся тысячи арабов.

Это, к сожалению, оказалась шутка! Мы спрашивали…

Когда я фотографировал эту кучу мусора, ко мне подбежал хозяин магазина и начал объяснять на ломаном английском, что он не виноват и что платит налоги, а чертовы израильские службы не убирают мусор. Дело было в Восточном Иерусалиме, так что это вполне возможно.

Самая веселая и непонятна для история произошла, конечно же, в аэропорту при отлете. Нас еще в очереди бегло опросил сотрудник безопасности, наклеил нам на все вещи номер 5. Бывший соотечественник, ставивший чемоданы на ленту рентгена, рассказал, что номер 5 наклеивают для тщательного досмотра, и тщательнее проверяют только нацменьшинства (читай, арабов). Досматривали не так, чтобы очень жестоко, но когда увидели в чемодане косметическую грязь из Мертвого моря сказали:

- Либо мы ее вскрываем, либо перекладываем в чемодан к вашей подруге. Это же ваша подруга?, – указывают на Соню. Я медлю
- I dont get the idea why…
- you dont need to get the idea, строго говорит мне девушка, и мы засовываем мою грязь в чемодан к Соне. Самое смешное, что она тоже везет такую же грязь в чемодане, а мой чемодан в два раза больше ее и полупустой. Из-за моего бонуса чемодан не закрывается

- Можно переложить часть вещей в мой чемодан?
- Конечно
- А грязь?
- Нет!

С другой стороны, я просто подивился абсурду, а Сашу допрашивали два часа о всей его жизни, а потом сказали, что тренировали на нем стажеров.