belgium

22/02/09 – 28/02/09 – Брюссель и Брюгге, Бельгия

22/02

Не без труда добрался до гостиницы — умудрился заплутать в метро, где всего две с половиной линии. На приветственном слове (о сути поездки – позже) солировали Дэвид и Тарас. Первый — шотландец, лысый, небритый и в очках. I like your style, – сказал он мне и позвал всех пить в соседний бар. Второй — огромный двухметровый нескладный украинец с непослушными волосами, быстрым английским и здоровым чувством юмора. – Илья, пачаму ты такой угрюмый, – приветствовал он меня каждое утро.

Пока все собирались, стою курю на улице, знакомлюсь с плотным большим человеком. – Роман, киевское радио «Эра», – Очень приятно, Илья, Газета.Ru. - Хорошее издание, – отвечает он и толкает продолжительную речь о ней и, как я догадываюсь, новом ее неудобном дизайне на чистом украинском. На русский он после моих настойчивых просьб переходит уже только у бара.

В баре La Couronne протекает жизнь всего района, по крайней мере, жизнь и содержимое кошельков наших русских коллег утекли именно сюда. Каждый вечер они, а иногда и я, напивались здесь до потери сознания. Хороший выбор пива, и можно курить (в Бельгии пока запретили курить только в ресторанах).

Знакомлюсь с Алексеем Воробьевым с «Эха». Лицо знакомое, но вспомнить, кто это не могу. Спрашиваю немного с вызовом – А вы кем на «Эхе»-то работаете? Алексей немного удивлен и скромно сообщает мне, что трудится заместителем главреда. Надо сказать, что нам тоже приглашение на семинар присылали на имя главреда, хотя что тут делать руководителям СМИ неясно. Алексей, кстати, с блеском это мнение опроверг, так как работал как бог.

Вот и Паша с «Интерфакса». Трогательный, добродушный, немного стеснительный. Он раньше был военным корреспондентом ТАССа и уже был в Брюсселе семь раз. Однако его внушительный опыт не помогает нам, когда мы битых два часа ищем ресторан, чтобы поужинать. С ним Оля из РИАНа — с виду суровая блондинка.

Нашу мононациональную компанию кроме Романа разбивает Оксана из «Украинской правды». «Чистая душа, красивые глаза, доброта, удивительная манера вести себя», – на прощенье охарактеризовал ее Алексей, не лишенный склонности к высокопарным словам и полностью игнорирующий русский мат.

В Брюссель я ехал исключительно ради мидий. В прошлый раз я большую часть денег потратил именно на них. С тех пор помнил улицу целиком заставленную столиками и состоящую только из морских ресторанов. Не помнил только, где она. С главной площади около десяти выходов — найти нужный за короткое время нереально. Мы искали ее час, но ни я, ни Паша не справились с задачей. В результате мы потеряли русскую часть группы, и я остался наедине с двумя украинцами.

Поначалу все идет неплохо. Мы садимся в каком-то ресторанчике, я признаюсь в любви в Украине, украинскому пиву, жалуюсь на российские реалии, рассказываю какие-то истории, но ответной реакции нет. Роману непонятно, почему русские не понимают украинский и не говорят на нем, а украинцы обязаны. Как это часто бывает национализм — это комплекс. Роман прожил детство в Магадане, и отлично говорит по-русски. Страсти накаляются. На какое-то время в другом баре злость переключается на бармена, который поменять пиво, которое перепутал, пытается его унести а нам показывает на дверь. Он с самого начала уточнил, не поляки ли мы, но увы. Стоит над душой и ждем пока мы заплатим, едва ли не постукивая пальцами по столу. Мы его ненавидим.

Наконец, проголодался и я. Решил сравнить шаурму с кебабом, на этот раз не только польским, но и бельгийским. Благо кебабные во всем мире работают крулосуточно, а не так как коренные бельгийцы, заканчивающие с этим богопротивным делом уже в 4-5 вечера. Кебаб отличный, но пока я давлюсь сочным мясом с кетчупом, речь заходит о Голодоморе. – Так ведь в Советском союзе не только украинцев убивали, но и евреев. – Причем тут это? Есть же трагедия украинского народа? Дальше следует обмен репликами. Одна сторона не испытывает достаточного уважения к Голодомору, другая к Холокосту. Драка неминуема. Хрупкий российско-украинский мир спасает Оксана, которая уводит нас спать, не дав закончить баталию.

23/02

Мы знакомимся с проектом. Главный тут Рон Корвер. Он голландец, и качество его английского ухудшается с каждой выпитой вечером пинтой пива. В один из дней он спрашивает как мне понравился некий политолог, только что рассказывавший нам о Таджикистане и Крыме. Все мы знаем, что английский политолог знает о Таджикистане меньше российского ребенка, и я слушал вполуха, а Рону говорю: – Да, вообще политолог — это самая бесмысленная и бесполезная профессия. – Я политолог, – отвечает он, затягиваясь, и смолкает. – Я тоже заканчивал факультет политологии, – мгновенно нахожусь я и в надежде сгладить неловкость начинаю объяснять, почему я так думаю. Выходит только хуже, голландец русский английский не понимает и мрачнеет на глазах.

Пишущую прессу курирует Оливер. Ему 55 лет, у него дом на севере Англии, но он там не живет. Он раньше работал в Reuters в России, и хорошо говорит по-русски. Теперь он тренер, ездит по всему миру и тренирует журналистов и медиа-менеджеров — дома почти не бывает. Смотришь на него и завидуешь Европе — здесь жизнь после 50 не заканчивается, а начинается. Чувак абсолютно ничего не делает, рассказывает в стиле «Дети, что такое Евросоюз» и широко улыбается. В его активе огромные суммы и бары всего мира. В пассиве только лысина. – Я прикрываю лысину беретом или кепкой. И никогда не болею, – говорит он мне за перекуром — у вас в России тоже хорошие шапки.

Если вкратце о самой сути мероприятия, то Рон Корвер выбил из Еврокомиссии бабло на тренинги для журналистов из так называемых стран соседства. Это и Северная Африка (включая Ливию), и ближний Ближний Восток (включая Сирию), страны Закавказья и Украина, Молдова и Белоруссия. Для журналистов из этих регионов устраивают семинары (по факту просто встречи с публичными персонами по тематике семинара) по всему миру. Ближайший тренинг для восточноевропейской группы пройдет в Косово. Я уже записался. Чистое освоение бабла, но в Косово, думаю, будет куда интереснее чем в Брюсселе, что признают и сами тренеры.

Наша поездка была посвящена Восточному партнерству. Это ЕС после войны на Кавказе и газового конфликта решил вкладывать бабло в страны СНГ не только на двусторонней основе, но и через multilateral way. Зачем позвали русских журналистов, которых программа не касается неясно, но решение было стратегическим.

В понедельник я в первый и последний раз задаю вопрос ньюсмейкеру, не получаю ответа и больше уже не пробую. Вечером мы напиваемся вина на ужине, и идем догоняться в бар пивом. Как и во все последующие дни спать ложимся ближе к трем часам утра. Ох блядь какое же здесь крепкое, но вкусное пиво.

24/02

День начался со скандала, который так удачно совпал с нашим визитом. Российские СМИ сообщили, что Евросоюз уже решил принять белоруссов в «Восточное партнерство» (пока из-за политики Лукашенко перспективы неясны). А тут так удачно в Брюсселле находится целая делегация журналистов из СНГ. Все очень возбудились и принялись за работу. Уже по ходу дела выясняется, что это утка.

В здании Еврокомиссии нас ждет единственный статусный человек всей поездки — Бенита Ферреро-Вальднер. Мы ждем эту маленькую чопорную даму за круглым столом не меньше часа, предварительно пройдя аналогичный таможенному паспортный контроль и проверку багажа. Вальднер с улыбкой рассказывает общие вещи о программе и отвечает ровно на четыре вопроса.

Еще утром народ разбился на группки по национальному признаку и начал обдумывать свой единственный вопрос. Украинцы, которых было около десяти, мучились над главным вопросом, и в итоге задали что-то местечковое. Мы тоже готовились долго, прорабатывали формулировки, обсуждали и думали. В итоге солировал Паша, на ломанном английском задавший вопрос о последдствиях признания Абхазии и Южной Осетии Минском. Вальднер ответила, что это будет setback for Belorussia, информагентства передались на ленты, Алексей вышел в эфир «Эха Москвы», и понеслась — телефоны секретариата Соланы начали разрываться.По-моему, история и яйца выеденного не стоит, но коллеги, ходившие грудью колесом и организаторы явно считали иначе.

К вечеру Тарас и Рон были на седьмом небе — семинар уже на третий день полностью состоялся — шумиха блядь волна пошла, а значит бабкодатели поймут, что дело стоящее.

В здании Еврокомиссии висит знаменитая инсталяция, на которой чешский художник изобразил 27 входящих в ЕС стран согласно общепринятым стереотипам. Бельгия — вафля с шоколадом, голландия — минареты, торчащие из воды, италия — футбольное поле, франция — плакат забастовка. Болгария затянута черной пленкой, так как в Софии взбунтовались против представления их страны как турецких нужников. Непонятно только, что хотел сказать художник, изображая Польшу так: несколько человек водружают на кучу дерьма флаг гей-движения в позе соответвующей знаменитой фотографии «подвига» американцев в битве при Иводзиме.

В Еврокомиссии в шесть часов вечера уже абсолютно пусто, и найти боковой выход (парадный уже закрыт) фактически невозможно. Вечером я наконец добрался до мидий. Русские коллеги-таки нашли ту самую улицу, и милостиво подхватили меня на Гран-пляс и довели за ручку до места. Мы расположились на улице, потому что на узкой улочке вечное лето: она отапливается газовыми горелками. Пока я опустошал кастрюльку, Алексей наслаждался морским ассорти, Ольга ела морскую паэлью, а Оксана креветки, разговор плавно вертелся вокруг Михаила Барщевского и чеченских выборов. Вдруг из ресторана выходят несколько ктайцев, один из которых активно жестикулирует и кричит Don’t eat here. Food here stinks. Get out. It stinks! Все как один перестали жевать и переводили глаза с китайца друг на друга. Наконец, опомнился лысый официант — Fuck Off! Прокричал он уходившему китайцу — на Fuck yourself беседа к обоюдному сожалению завершилась. Мы продолжили есть: устрицы — это почти также хорошо как мидии, а ракушки слишком сильно отдают йодом, так что отделаться от ощущения зубного кабинета невозможно.

Все бы ничего, но на следующий день местный корр РИАНа сказал, что в том ресторане, где мы ужинали, есть нельзя — можно отравиться и посоветовал есть морскую еду в квартале у нашей гостиницы.

С русскими сейчас почти невозможно общаться — они сдружились и шутят практически исключительно об одном и том же, случившемся с ними в Брюсселе. Периодически они говорят: «Ольга она романтическая, много знает и не курит». Так ей сказал Тарас, и эту шутку в разных варициях я слышал еще около 200 раз. Алексей, выпив, называет все и всех (даже меня) «классным» и рассказывает об НТВ, «Интерфаксе» и «Эхе», где работал или работает. Я зачем-то затеваю разговор о полезности и необходимости революции — провокация не проходит. Русские – не Роман.

25/02

Тяжело каждый день слышать одно и то же от кучи разномастных чиновников. Поэтому в среду для нас вещают сразу трое о другом – об энергетической безопасности. На последних двоих все спят. Выступает еще и посол Украины в Евросоюз Веселовский – милый, хоть и абсолютно советский человек, вылитой герой одной из неснятых комедий Гайдая. Познавательная часть тренинга заканчивается: теперь от нас хотят, чтобы мы писали заметку об услышанном и осмысленном. На это дается весь четверг, поэтому я отпрашиваюсь.  - Если вам надо с кем-то еще переговорить в Брюсселе, то, конечно, не приходите, – говорит мне Оливер. – Конечно, тем более мне удобнее работать дома, там тишина и все такое, – говорю я и изучаю в Интернете расписание поездов на  Брюгге. 

Мы идем гулять по городу  с Романом. В Брюсселе только один Макдональдс, да и тот в отеле Marriott. Так и вижу его постояльцев, которые проснувшись и приняв душ спускаются вниз и завтракают в Макдаке “большим завтраком” с макмаффином! Если пойти по магистрали в сторону от центра уже через километр вывески на валлонском и фламандском дополняются арабской вязью. Еще через километр Европа вымывается и остается только арабский: магазин арабских книг, арабские рестораны и на улицах остаются только арабы. В пятницу палестинцы устроили антиизраильскую акцию на ступенях биржи. Битых два часа несколько десятков человек кричат Stop Israel! Stop Fascism!  вручают прохожим листовки с предложением бойкота израильским фруктам. ОМОНа нигде не видно. 

В баре “Черчилль” разливное дают только британское, поэтому не подумав заказываем Kriek. Вместо пива приносят вишневый компотик за 5 евро. В принципе вполне себе бабский Reds. Еле-еле вместе с делегацией украинцев (русские парни футбол почему-то не уважают) находим свободные места в другом баре и смотрим как Ливерпуль обыгрывает Реал. Официантка бара оказывается украинкой, а на следующий день все три украинские команды и две российские выходят в 1/8 финала УЕФА.

Глубину расхождений украинцев и русских хорошо демонстрирует разговор о памятном голе Шевченко Филимонову. Как все хорошо помнят Россия, обыграв Украину, попадала на чемпионат мира, а Украина, не проиграв России, ее туда не пускала, а сама в любом случае никуда не ехала. Россия ведет 1:0, Шевченко бьет со штрафного, Филимонов ловит мяч, но роняет его прямо в ворота. 1:1, и Россия остается дома. Как известно, Филимонову эта ошибка стоила карьеры, он сломался, и с тех пор не играл даже на уровне первой лиги. По версии Романа, Филимонов не причем. – Шевченко такой штрафной исполнил. Гола без прекрасного удара не бывает, – заключает украинец. 

На пути домой встречаем Тараса, и все заканчивается очередным боем за пьянство в родном баре. Все напиваются в жуткий хлам! Алексей читает Ольге стихи и требует от нее ответной услуги. На пути в гостиницу она исполняет его просьбу, все мы проникаемся романтизмом момента.

26/o2

Я сбежал с нудных тренингов и залег на дно. Один час дороги в двухэтажном поезде через зеленую даже в Феврале Бельгию, и оказываешься в чудесном Брюгге. Я влюбился в этот город. Пообедал на рыночной площади картошкой фри (в картофельный музея неподалеку, кстати, была очередь) и хот-догом. Осилил подъем на 70-метровую ратушу (вниз как в фильме броситься не удалось — на окнах решетки). Выпил квака в баре «Гамбринус», где меню толще книги из-за 400 видов пива. Прокатился на речном травмайчике по каналам. Купил себе первый в жизни (стыдно прзнаться!) Lonely Planet, обошел весь волшебный город и с наступлением темноты уехал обратно.

На соседнее место в поезде уселся негр, и начал мне что-то активно втирать на французском, предварительно выяснив, что язык этот я не понимаю. Неожиданно отвадить его удалось с помощью ноутбука. «Нет, эти штуки я не люблю», – сказал негр, увидев, что я достал из рюкзака и, извинившись за то, что лишает меня такой чудесной компании, ретировался. Орудие дьявола, бесовской предмет — я согласен.

По приезду я пишу мерзкую статью ни о чем, которую на следующий день ставим сразу в низ полосы. В том же самом баре сидят наши и, как ни удивительно, пьют пиво. За окном какой-то бельгиец, пьяный в дымину, пытается отвязать велосипед от фонаря. Шатаясь он делает это битых десять минут, пока Алексей не выходит на улицу помочь ему. – Are you gay? – спрашивает оскорбленный бельгиец. Узнав, что Алексей не гей, а, напротив даже русский, говорит — You have no freedom и гордо уходит, держа велосипед за руль.

Вообще к концу поездки наша компания из четырех русских и нескольких украинцев как-то срослась в монолит. И теперь мне кажется, что все такиииие милыыыые!

27/02

Прощаемся с украинцами и тренерами. Мне очень понравился Валера Калныш из украинского Коммерса – умный здравый спокойный. Много интересного рассказал об украинской политике. Видно, что Коммерс он и в Зимбабве Коммерс. – Рад был с вами познакомиться несмотря ни на что, – пожал я на прощанье руку Роману. Вы не поверите, но в том же самом баре наша сполченная москальско-хохляцкая компания со слезами на глазах прощалась с Тарасом, Оксаной и Ольгой. Напоследок мы поели рыбы в забегаловке “На северном море”. На углу двух улиц при магазине на улицу вынесена барная стойка, за которой прямо при тебе готовят рыбу или морепродукты. Безумно вкусно и очень колоритно, потому что все громко разговаривают на францзуском, шутят и смеются.

Оставшись без женщин мы втроем с Пашей и Алексеем поехали в Квартал красных фонарей. Сначала Паша, который там уже был, но совершенно не помнил куда надо ехать, краснея выяснял у уборщицы в отеле его расположение. – Its just tourist interest!, – повторял он. Оказалось, что шлюхи находятся не где-нибудь, а у Северного вокзала. Прохожий объяснивший, как пройти на нужную улицу, обернулся и крикнул – Have a lucky night!  

Никогда раньше не был в квартале красных фонарей. Узкая улица примыкает к железнодорожным путям. С одной стороны шлюхи в окнах, а с другой грязная темная стена вокзала. Темно. По улице ходят только всякий сброд, арабы и местные алкоголики. И мы. Девушки на любой вкус в красном свете в одном нижнем белье крутятся у огромных окон. Большинство очень симпатичные, сошлись мы втроем. Пройдя всю улицу в один конец, не сговариваясь повернули обратно. Очень сильно захотелось есть и пива. 

В ресторане Falstaff нас посадили прямо рядом с пианино, за которым играла популярные мелодии хрупкая девушка. Галантные до боли в животе Паша и Алексей во время паузы рассыпались в комплиментах – Your play makes the dinner tasty! – Спасибо, тихо ответила девушка. Оказывается, ее бабушка был русская, эмигрировала после революции, и девушка недавно приехала в Бельгию из Болгарии. Удивительно, как ей удалось сохранить такой хороший русский. 

Наконец, мы пьем пиво в баре Celtica под Black Sabbath, Deep Purple и Doors. На боотшом экране показывают, как в соседнем зале народ колбасится на танцполе. Пиво не лезет. Пятидневный марафон алкоголизма подошел к концу. Завтра утром самолет вернет нас в Москву. 

P.S. В последний день я умудрился забыть свой любимый шарф в аудитории тренингов, и он достался украинской делегации. Придется ехать за ним в Косово. Оксана обещала постирать.