***
в первое воскресенье ноября после сбора подписей и многочасового стояния на Петровке мы зашли погреться и попиздеть в “Колковну”. За соседним столиком сидел Паша Никулин с друзьями, которые рассказали мне про идею специальной газеты про Олега. Они ее только что на пикете обсуждали с Лошаком и теперь искали поддержки.
Идея мне понравилась, я вернулся за наш столик, рассказал ее сидевшим там Ире Воробьевой, Тане Фельгенгауэр, Даше Черкудиновой, Теме Ефимову, Валере Горохову, позвонил Филиппу Дзядко, и завертелось.
завертелось – это, конечно, не совсем точное слово. скорее, запыхтело, заковыляло, затарахтело, но все работали, все писали, думали, советовались. несмотря на основную работу и другие дела.
первым, пока мы ходили на допросы и раскачивались, сдал максимально серьезный и информативный текст про версии заказчиков Илюха Барабанов. Потом прислал проникновенный и нежный текст подключившийся к делу Андрюха Козенко, отписался в своем фирменном легком и ироничном стиле пророк хипстерства, а значит и кашина в его фиолетовых штанах и айпадом, Юра Сапрыкин.
в четверг из Киева отстрелялся про три допроса у следаков Макс Авдеев. Ефимов в своей обстоятельной манере высказался о необходимости общественного контроля над следствием. К вечеру домучил хронику событий, которую за ночь переделала в связный текст Маша Папу.
наконец, уже в день сдачи список убитых и пострадавших прислала Оля Алленова, Дзядко чуть снизил градус пафоса в своей колонке, а Настя Чуковская, Ира, Полина Быховская и все остальные понемногу доделали последнюю страницу с пожеланиями известных людей Олегу.
Филя договорился с дизайнером “Коммерсанта” Анатолием Гусевым, что он сделает нам макет, а Даша Черкудинова и Оля Жильцова уговорила Светлану Максимченко из “Акции” напечатать 10-тысячный тираж “кашинки” в их типографии.
Газета была практически готова. Дело оставалось за малым: засунуть все статьи в макет, вычитать его, отправить в типографию и утром забирать тираж.
***
В “Коммерсант” я приехал часам к семи, а в типографии газету ждали уже в одиннадцать. Задача была амбициозная, так как сверстана к этому времени была одна полоса, текст на которой предстояло в два раза сократить.
Гусев, как выяснилось при встрече делал тот самый великий синенький дизайн “Газеты.ру”. В связи с этим первые несколько часов рядом с ним я сидел робея и всячески тушевался. Работа шла небыстро, Гусев ругался на разные кавычки, несданные за два часа до дедлайна тексты, встреченные ошибки. Я читал, сокращал и менял тексты, Филя в другой редакции делал выносы на первую полосу и доделывал тосты, Ира срочно отбирала материалы для “Новой”, которая решила разместить у себя нашу полосу. Постоянно звонил телефон, мигал чат в гугл-доксах.
В 22 стало понятно, что в дедлайн мы не уложимся. По тщательности и профессиональности работы Гусева, я понял, что он, и правда, лучший в России, но газету мы можем и не сдать. Оля стала звонить в типографию, и добавив в голос хрипотцы, умоляла их ждать нас. Ближе к 12 с верхнего этажа пришел Козенко, прочитал все тексты, что-то поправил. Мы распечатали макет набело, начали его смотреть в последний раз. Тут я случайно увидел, что у нас написано про 26 тостующих, а на полосе их 23, не говоря уже о паре мелких ошибок во вводках. Посмеялись, исправили, Андрюха уехал домой.
Тут-то и начался ад.
***
Около 2 часов ночи внезапно для меня выяснилось, что “Акция” будет печатать газету как свой спецвыпуск, что обязательно предполагает наличие ее логотипа на первой полосе. Гусев этого не знал,а когда узнал, то отказался ставить логотип “малоизвестной газетки” на сделанную им на “производственных мощностях “коммерсанта” “кашинку”. Максимченко в свою очередь отказывалась нарушать закон. Тупик! Гусев после уговоров согласился поставить логотип, если получит разрешение начальства, поэтому в два ночи пришлось звонить Демьяну Кудрявцеву, который Гусева убедил.
Второй раз мы были близки к провалу в три часа ночи, когда уже заслали газету в типографию, уставший Гусев уехал домой, а я тихо-мирно ждал подтверждения от типографии. Но не дождался. Выяснилось, что центральный разворот, где был сплошной заголовок, напечатать не получается, и нужно переверстать две полосы по-другому. Гений, который потратил на нас рабочий день и нерабочую ночь, которому то и дело звонила жена, вернуться в редакцию и переделывать отказался.
В отчаянии я выяснил, что в соседнем кабинете в три часа ночи сидит дизайнер, который может без проблем переверстать разворот. Он согласился и даже придумал, как это сделать, но Гусев по телефону запретил ему это делать. Денис развел руками, я ушел в другую комнату и решил еще раз позвонить Гусеву. К этому времени у меня уже давно сел телефон, и моей связь с реальностью и разумным миром оставалась Жильцова, которая сидел в джитолке и подбадривала терявшего силы меня.
В общем я набрал Гусева и сказал ему, что если дизайнер не исправит, то я буду печатать как есть (типография сказала, что печатать можно, просто на развороте будет брак и половина текста заедет на другую). Он помолчал и сказал “Делайте, что хотите”. И мы сделали!
***
В общем хотел поблагодарить всех упомянутых в посте друзей и коллег за совместную работу! Мы смогли за четыре дня сделать газету, во что мне лично верилось с трудом еще за несколько часов до дедлайна. Это охуенно, когда в семь утра приезжаешь в типографию и чувствуешь запах свеженапечатанной газеты, запах сделанного дела.
Вместо P.S.
Ночь с понедельника на вторник. Навстречу мне, идущему из “Бонтемпи” в “Джон Донн”, очевидно из “Жан-Жака”, двигается режиссер Алексей Герман-младший с подругой. Как завсегдатай завсегдатая и собеседника пьяных выходных я его приветствую. Он останавливается и говорит:
- Это же вы подходили ко мне неделю назад и просили написать тост для Кашина?
Да, говорю, подходил.
Действительно, грешным делом, когда мы собирали пожелания для Олега, я увидел в “Жан-Жаке” Германа и попросил его пожелать Кашину здоровья. Режиссер, который проводит дни, вечера и ночи в питейных заведениях Борисова, сослался на усталость, но милостиво написал мне свой е-мэйл на куске бумажной скатерти. Утром он даже прислал тост, который вместе с еще несколькими пожеланиями в газету не вошел – не хватило места.
- И что я же взял эту газету почитать, а моего пожелания там нет. Я всю ночь не спал, а потом целое утро писал для вас тост. А вы его не публикуете! с напором жалуется Герман.
- Он есть на сайте, оправдываюсь я.
- На сайте! Так что же значит кто-то в газету попал, а я только на сайт! Вы делите людей! Вы знаете, что это ПОДЛОСТЬ! Да!
Я пораженный происходящим с известным в общем-то режиссером периодически перевожу глаза на его подругу, которая едва не плачет, но попытки увести Германа не делает. Наконец, он, отстоявший свою честь перед охамевшим издателем, уходит сам, а я начинаю истерически смеяться.
Гениальный тост избитому журналисту Олегу Кашину, над которым Герман работал все утро, кстати, звучит так: «Олег! Следствие будет долгим. Так что не ожидайте его окончания. Выздоравливайте и заходите снова в “Маяк!” Все будут очень рады».
Зато эта история показывает не только широту характера Германа, но и то, насколько престижно опубликоваться в “Кашинке”!
