в воскресенье удалось сразу в двух местах весело поорать и потолкаться.
сначала на триумфальной слэмились с несогласными и ментами. последние, как и 31 декабря, перекрыли площадь, брали людей в оцепление и выталкивали с площади то к метро, то на проезжую часть. иногда две цепочки ментов брали несогласных в коробочку и давили. кого-то постоянно выдергивали из толпы. вот парня отодрали от фонарного столба и впятером понесли в автобус, вот грубо схватили девушку, вот кто-то орет о своих правах, пока его невозмутимо тащат два мента.
в галерее у к/з Чайковского несогласные играют с ментами в игру. кто-то начинает кричать “Путина в отставку”, “Нам нужна Другая Россия” или что угодно, но громко. Через 10-15 секунд в его сторону устремляется три-четыре мента. В 90% случаев несогласного хватают и грубо уводят в автозак. Выиграли менты. Но вот кому-то, например, одной девушке в цветной шапке удается отпрыгнуть и скрыться в толпе. Выиграли “несогласные”. Правда, говорят, ее все равно потом в метро “закрыли”.
Виктор Бирюков, как всегда в очках, смотрит мягким взором, говорит вежливо, прикидывается интеллигентом, хотя его и выдает провинциальный говорок. Он стоит вместе с Алексеевой, которую обнимает Немцов в дутой куртке, а со спины прикрывает Панюшкин в черной тюбетейке с цветными вставочками. Они мило беседуют в окружении оппозиционеров и журналистов. Менты теснят, давят и периодически выдергивают кого-то из толпы.
Борис Немцов пару дней не брился, эти выходные он отработал на пять с плюсом – засветился в Калининграде на десятитысячном митинге и здесь, на Триумфальной. Потом встретил Серегу Пономарева, нам обоим показалось, что Немцов выпимши, но может просто возбужден – уличная политика все-таки, подзабытый жанр, кровь взыграла. Бирюков и Алексеева стали для него спасительной гаванью в бушующем море ненадолго, вскоре и его, орущего на давящих толпу ментов “Ублюдки, что ж вы делаете”, забирают в автобус.
Коля Ляскин, активист “Смены”, поворачивается спиной к ментам и громко скандирует “Россия без Путина”. Его вычисляют и хватают сразу четверо или пятеро милиционеров. Коля как разъяренный Самсон, пойманный филистимлянами, как раненый лев, вырывается, тащит за собой ментов, громко кричит, что он журналист, одновременно брыкаясь, отпихиваясь и вырываясь. “Вы что охуели журналиста задерживать!”, – кричит Коля, отбрасывает последнего мента и скрывается в толпе.
Ира Воробьева, чеканя слова, громко требует от милиционера представиться. Он минуту назад позволил себе грубо схватить ее за локоть. Тот не решается посмотреть ей в глаза, и, стоя к ней спиной, предлагает обратиться в пресс-службу ГУВД. Ира продолжает повторять свое требование, пока милиционер не убегает прочь.
Ее коллега Таня Фельгенгауэр все время держится за Иру, а та, как только Таню вдруг относит от нее людским или ментовским потоком, ищет ее, зовет, спрашивает знакомых, не видели ли они Таню.
Саша Артемьев отбился от двух милиционеров и спрашивает у Бирюкова, не исключает ли тот, что вместе с “несогласными” в автозаки могут попасть обычные граждане, театралы, которые пробираются в метро. “Не исключаю”, – отвечает Бирюков. Эти самые театралки в шубах жмутся по стеночкам, от которых от и дело менты отцепляют других, “несогласных”, женщин и ведут в автобусы. Кто-то вежливо предлагает им идти в метро и уступает дорогу.
оттуда на Babyshambles, где толпа хипстеров бешено колбасилась у сцены. Пит выглядит ужасно, едва понятно, что он поет, но лабают по гитаркам громко и ритмично, а на Fuck Forever, мне кажется, прыгал весь зал, и это было ОЧЕНЬ круто
