

Умный застенчивый Белинский
…Литература может заменить, собственно превратиться в …Россию! Она может быть важнее и реальнее объективной действительности. Когда у художника есть только идея, он всего лишь писака, может талантливый, но этого недостаточно, нам от этого не легче, если всякий раз при слове ”Россия” мы начинаем смущенно ухмыляться и дергаться как полоумные. ”Россия. А, ну да, извините. Вы же сами понимаете — глухомань — не история, а варварство; не закон, а деспотизм; не героизм, а грубая сила, и вдобавок эти всем довольные крепостные!” Для мира мы лишь наглядный пример того, что следует избегать. Но великий художник способен все изменить, я имею в виду Пушкина до, скажем, ”Бориса Годунова”, он теперь конечно исписался, ни одной великой поэмы за годы, но даже Пушкин… или Гоголь с его новыми рассказами, точно, Гоголь, и будут другие, я знаю, что будут, и скоро, у нас все новое растет не по годам, а по часам. Вы понимаете, о чем я? Когда при слове ”Россия” все будут думать о великих писателях и практически ни о чем больше, вот тогда дело будет сделано. И если на улице Лондона или Парижа вас спросят, откуда вы родом, вы сможете ответить: ”Из России. Я из России, жалкий ты подкидыш, и что ты мне на это скажешь?!”…
ироничный рассудительный Герцен
…Надо двигаться дальше и знать, что на другом берегу не будет земли обетованной, и все равно двигаться дальше. Раскрывать людям глаза, а не вырывать их. Взять с собой все лучшее. Люди не простят, если будущий хранитель разбитой скульптуры, ободранной стены, оскверненной могилы скажет проходящему мимо: ”Да, да, все это было разрушено революцией”. Разрушители напяливают нигилизм, словно кокарду. Они разрушают и думают что они радикалы. А они разочаровавшиеся консерваторы,обманутые древней мечтой о совершенном обществе, где возможна квадратура круга, где конфликт упразднен по определению. Но такой страны нет, потому она и зовется утопией. Так что пока мы не перестанем убивать напути к ней, мы никогда не повзрослеем. Наш смысл не в том, чтобы преодолеть несовершенство данной нам реальности. Наш смыслв том, как мы живем в своем времени. Другого у нас нет…
пламенный глуповатый Бакунин
…Те же самые. Послушай! Когда-то, давным давно, на заре истории – мы все были свободны. Человек был в согласии со своей природой и потому был прекрасен. Он находился в гармонии с миром. Потом змей заполз в сад, и этот змей назывался – Порядок. Организация общества! Мир перестал быть единым. Человек утратил свою цельность. Золотому Веку пришел конец. Как нам освободить человека и создать новый Золотой Век? Уничтожить порядок…
и спокойный гедонист Тургенев
…Я не чистый дух, но и не наставник обществу. Нет уж, капитан! Люди жалуются, что у меня в рассказах нет моего собственного отношения. Читатель озадачен. С чем автор согласен, а что осуждает? Хочу ли я, чтобы они сочувствовали этому персонажу или тому? Кто виноват, что мужик пьет – мы или он? Где позиция писателя? Почему он уходит от ответа? Может, я не прав, но разве я стану лучше писать, если отвечу ? Какое это имеет значение? (Повышает голос.) И с чего ты на меня нападаешь? Ведь ты же знаешь, что я нездоров. То есть, я не так нездоров, как ты — (спешно) хотя ты поправишься, не волнуйся. Прости. Но раз уж я сижу в этом болоте, чтобы тебе не было скучно… неужели нельзя избегать разговоров об искусстве и обществе, пока минеральная вода булькает у меня в почках…
Они все проебали. Грустно, несколько раз до слез. Проебали тогда, и проебали позже. Когда вышла книга, мы ее обсуждали, говорили, переживали, сейчас вместо огня грусть. Мы тоже проебали, еще не ничего не сделав. Интересно, что думают люди, девять часов просидевшие в театре? Две пожилые женщины обсуждают в курилке, что в их время такой эротики на сцене быть не могло (гервег и натали завернутая в одеяло обнимаются). Теперь все практичнее, и вместо революции ночью в ревкоме мы с пьяным в говно чуваком из ленты решали как сделаем своем сми, когда всех уволят и закроют. Вакансия главреда открыта, присылайте резюме.